ЕГОРОВА А. И., г. Саранск. РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА: ИСТОРИЧЕСКАЯ НЕИЗБЕЖНОСТЬ ИЛИ ПОДГОТОВЛЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ?

Падение монархии в России в марте 1917 года и формирование Временного правительства не привели к стабилизации социально-экономической и политической ситуации в стране. К середине 1917 года в Петрограде сложилась напряженная обстановка. Все социальные противоречия – нерешенность аграрного, рабочего вопросов, недовольство войной, политическая нестабильность, беспомощность Временного правительства создавали условия для возникновения антиправительственных настроений и ощущения приближающегося кризиса. Иностранные очевидцы, и прежде всего американский журналист и писатель Джон Рид полагал, что революционная «авантюра» была достаточно хорошо подготовлена всем ходом исторических событий. Процесс распада России начался еще в 1905 году. После начала Первой мировой войны «продажные реакционеры, державшие в своих руках царский двор, сознательно вели дело к разгрому России, чтобы подготовить сепаратный мир с Германией». «Теперь мы знаем, – пишет Джон Рид, – что и нехватка оружия на фронте, вызвавшая катастрофическое летнее отступление 1915 г., и недостаток продовольствия в армии и в крупных городах, и разруха в промышленности и на транспорте в 1916 г. – все это было частью гигантской кампании саботажа, прерванной в решительный момент февральской революцией» [4, с. 146]. Эта революция ускорила процесс распада России, «породив вначале смутную надежду на новый порядок», но затем попыталась сохранить давно изжитые формы старого режима, что привело к росту революционных настроений в обществе. Чтобы остановить революцию, правящие круги прибегли к отчаянным мерам: был дезорганизован транспорт и спровоцированы внутренние беспорядки; закрывались предприятия, топливо и сырье пряталось; в действующей армии была восстановлена смертная казнь, а Верховное командование открыто потворствовало поражениям на фронте. «Все это было великолепной пищей для большевистского огня, – пишет Рид.                       – Большевики ответили проповедью классовой борьбы и провозглашением верховенства Советов» [5, с. 658]. Они привлекли на свою сторону народные массы тем, что в одну ночь разрушили все изжитые формы старого режима, но получили взамен бескомпромиссную и безжалостную Гражданскую войну. 

Верхи не скрывали своего враждебного отношения к большевикам и готовились силой подавить их движение, повторив июльские события 1917 года, когда демонстрации были разогнаны пулеметным огнем. «Может быть, голод и поражение пробудят в русском народе здравый смысл», – говорили некоторые представители крупного капитала, такие как С. Г. Лианозов. Кадеты с удовольствием цитировали передовицу лондонской Times от 23 октября (5 ноября), в которой говорилось: «Большевизм надо лечить пулями». Правительству предлагалось эвакуировать Петроград, объявив осадное положение, после чего командующий войсками округа мог бы расправиться с «господами революционерами» без юридических формальностей. Не исключался вариант разгона силой оружия Учредительного собрания, «если оно проявит какие-либо утопические тенденции». Лидер правого крыла кадетской партии М. В. Родзянко заявил в газете «Утро России», что взятие Петрограда немцами было бы великим счастьем, потому что уничтожило бы Советы и избавило Россию от революционного Балтийского флота.

«Однажды мне пришлось провести вечер в доме одного московского купца, – пишет Рид. – Во время чаепития мы спросили у одиннадцати человек, сидевших за столом, кого они предпочитают – Вильгельма или большевиков. Десять против одного высказались за Вильгельма» [1, с. 71].

С другой стороны, революция была хорошо подготовлена в организационном плане – большевики готовились взять власть всерьез и надолго. «Уже был готов аппарат для раздела крупных помещичьих имений между крестьянами. Уже были созданы фабрично-заводские комитеты и профессиональные союзы, чтобы пустить в ход рабочий контроль над производством. В каждой деревне, в каждом городе, в каждом уезде и в каждой губернии имелись Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, готовые взять на себя дело местного управления» [2, с. 49]. Были возрождены отряды Красной гвардии, впервые образованные в период революции 1905 г. Красногвардейцы были вооружены, и все попытки Временного правительства разоружить их были безуспешны.

Кроме всего прочего, на большевиков с громадной силой начал работать фактор русского патриотизма, потому что угроза германского нашествия заставила встать на их сторону большую часть патриотически настроенной общественности, в том числе большую часть русского офицерского корпуса.

В лагере, противостоящем большевикам, царили разброд и шатания. Никто всерьез с оружием в руках не собирался защищать Временное правительство, рейтинг которого стремительно падал. Газета «Новое время» иронически писала по этому поводу: «Правительство уже перестало быть властью, оно не обладает ни моральным авторитетом, ни необходимым аппаратом, который дал бы ему возможность применить силу: в самом лучшем случае оно может только вести переговоры с теми, кто согласится разговаривать с ним. Другой власти у него нет» [3, с. 97].

Джон Рид очень точно отмечает характерную особенность момента: «В отношениях между слабым правительством и восставшим народом рано или поздно наступает момент, когда каждый шаг власти приводит массы в ярость, а каждый ее отказ от действий возбуждает в них презрение».
Точно так же стремительно падал рейтинг кадетов, меньшевиков и правых эсеров, потому что «министры-социалисты были вынуждены мало-помалу отступать по всем пунктам своей программы, а представители имущих классов наступали все решительнее».

Большевики «разбили в прах все пустые компромиссы» и предложили народным массам простую и понятную программу. Это не был, как сейчас принято говорить, популизм, это был трезвый расчет, помноженный на глубокое знание реальных чаяний народа – большевики были уверены в том, что их политика получит поддержку подавляющей части населения.

Джон Рид пишет: «Все были против них: дельцы, спекулянты, рантье, помещики, армейские офицеры, политические деятели, учителя, студенты, люди свободных профессий, лавочники, чиновники, служащие. Все другие социалистические партии ненавидели большевиков самой черной ненавистью. На стороне Советов были массы рядовых рабочих, матросы, все не деморализованные солдаты, безземельные крестьяне да горсточка, крохотная горсточка, интеллигенции» [6, с. 32].

Нельзя сказать, что Временное правительство сидело сложа руки. К Петрограду незаметно стягивались самые надежные полки, выбранные из разбросанных по всему фронту дивизий. В Зимнем дворце расположилась юнкерская артиллерия. На улицах впервые с дней июльского восстания появились казачьи патрули.

Октябрьский переворот прошел успешно в том числе и потому, что никто не расценивал большевиков как серьезную силу. Было распространено даже мнение: «может быть, большевики и могут захватить власть, но больше трех дней им не удержать ее. У них нет таких людей, которые могли бы управлять страной. Может быть, лучше всего дать им попробовать: на этом они сорвутся». Но у большевиков такие люди были, и они составили костяк Военно-революционного комитета Петрограда, а позднее вошли в Совет народных комиссаров.

В целом, как иностранные, так и отечественные очевидцы убедительно свидетельствуют, что Октябрьский переворот не был случайной последовательностью хаотических действий, это был точно рассчитанный план Военно-революционного комитета взятия под контроль всех важнейших городских объектов с последующим захватом резиденции правительства.

 

Список использованных источников

  1. Васильев, А. Первые линкоры Красного флота. «Марат», «Октябрьская революция», «Парижская коммуна» / А. Васильев. – М.: Яуза- Москва, 2008. – 142 с.
  2. Гагкуев, Р. Г. Великая революция 1917 года. Иллюстративная летопись / Р. Г. Гагкуев. – М.: Эксмо: Яуза, 2017. – 221 с.
  3. Галин, В. 1917. Движущие силы истории / В. Галин. – М.: Алгоритм, 2016. – 368 с.
  4. Журавлев, В. В. Революция 1917 года глазами современников. В 3-х т.: Т.3: октябрь 1917 г. – январь 1918 г. / В. В. Журавлев. – М: Политическая энциклопедия, 2017. – 663 с.
  5. Кораблев, Ю. И. Октябрьская революция: Вопросы и ответы / Ю. И. Кораблев. – М. : Политиздат, 1987. – 480 с.
  6. Пайпс, Р. Русская революция: в 3 кн. Кн. 1. Агония старого режима / р. Пейпс. – М.: Захаров, 2005. – 480 с.

 

Запись опубликована в рубрике Роль культурного наследия в реализации общественно-политического и социокультурного аспектов в исторических исследованиях.. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий