Хайбы А. Ю., г. Саранск. «Буддизм в истории и культуре России».

Буддизм возник в VI веке до н.э. (по другим данным – в VII веке до н.э.) в Индии в условиях разложения родоплеменных отношений и формирования крупных рабовладельческих государств, усиления социального угнетения, падения авторитета жреческой касты брахманов и перехода власти к касте воинов-кшатриев. Отражая интересы последних в борьбе против касты брахманов с их жестким догматизмом и осложненной обрядностью, буддизм формируется как новое религиозное движение, а впоследствии становится мировой религией.
В III в. до н.э. царь Ашока, объединив под своей властью большую часть Индии, предоставил буддизму статус государственной религии. В VI в. н.э. происходит упадок буддизма. В X в. господствующей религией становится индуизм, который ассимилировал идеи брахманизма и буддизма. В XII в. буддизм фактически исчезает в стране своего зарождения. Сейчас его исповедуют лишь несколько процентов населения Индии.
В дальнейшем буддизм распространился в странах Южной и Юго-Восточной Азии. Всего в 86 странах мира проживает более 360 млн. буддистов. Около 300 млн. из них проживает в таких азиатских странах, как Таиланд, Бирма, Лаос, Шри-Ланка, Япония, Корея, Вьетнам, Камбоджа, Монголия. Больше всего буддистов среди китайцев: 50 млн. – в самом Китае и 20–25 млн. – в китайской диаспоре. В России численность буддистов достигает 900 тыс. чел.
Буддизм ламаистского толка по праву считается традиционной конфессией России, поскольку с XVII – XVII вв. исповедуется калмыками, бурятами и тувинцами. Соответственно, традиционными районами распространения буддизма в России в Сибири являются Бурятия, Тыва, Забайкальский край, а в Европейской части нашей страны – Калмыкия [2, с. 76–78].
В 1741 г. буддизм получил особое покровительство со стороны императрицы Елизаветы Петровны. Буддийские ламы получали определенные привилегии, а их деятельность и функционирование буддийских храмов (дацанов) фактически узаконивались властями Российской империи. Это событие, безусловно, веховое в истории российского буддизма, стало причиной кардинальных изменений в этосе (мировосприятии и ценностной системе) бурят. Как новый социальный регулятор, он предложил и новые морально-нравственные ценности, и социальные связи в рамках «концепции всеобщего страдания, равенства всех перед страданием, а также Восьмеричный Путь, включающий общечеловеческие моральные ценности» [6, с. 243].
Крупными центрами бурятского буддизма стали Цугольский и Гусиноозерский дацаны. В 1764 г. императрица Екатерина II учредила пост верховного главы буддистов Сибири – пандито-хамбо-ламы, который занял настоятель Цугольского дацана.
Распространение буддизма принесло с собой развитие грамотности, искусства, ремёсел и зодчества. При дацанах (буддийских монастырях Южной Сибири) функционировали религиозно-философские школы; развивалось книгопечатание и прикладные искусства. Именно этому фактору следует приписать то, что буряты были единственным сибирским народом, обладающим собственными письменными, историческими памятниками – летописями и преданиями, такими как «Ганджур», «Чжуд-ши», «Данджур», «Вайдурья-онбо» [3, с. 23].
В 1853 г. генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев принял «Положение о ламайском духовенстве в Восточной Сибири», которое усилило контроль царских властей над буддийской церковью Забайкалья [5, с. 158].
Что касается калмыцкой буддийской церкви, то в Российской империи она регулировалась юридическим актом «Положение об управлении калмыцким народом» в редакциях 1834 г. и 1847 г. [5, с. 157].
В конце XIX – начале ХХ вв. в сибирском ламаизме сформировалось обновленческое Балагатское движение, основными задачами которого были очищение буддизма от языческих элементов, повышение образовательного и культурного уровня лам, упрощение и удешевление ламаистской обрядности. В период Первой мировой войны под протекторат России переходит Урянхайский край, то есть территория нынешней Тывы – так устанавливается контроль Российского государства и над буддийской церковью тувинцев.
Репрессии против верующих-буддистов начались фактически сразу после прихода к власти большевиков. Например, упомянутое Балагатское движение было разгромлено еще в годы Гражданской войны.
В 1930-е гг. ламаистские церкви Калмыкии и Сибири подверглись настоящему разгрому, причем в Калмыкии эта ситуация усугубилась массовой депортацией калмыков в период Великой Отечественной войны.
Правда, после войны по просьбе верующих-буддистов советская власть разрешила деятельность одного культового учреждения – Иволгинского дацана в Сибири, который стал резиденцией главы ламаистов СССР [3, с. 45–50].
Во второй половине 1980-х – 2010-е гг. ламаизм в Калмыкии и Сибири переживает организационное и культурное возрождение [4, с. 73–79]. Примечательно, что в начале 1990-х гг. на съездах бурятского народа были предприняты попытки формирования новых религиозно-идеологических теорий – например, неоязыческого «тэнгризма».
У указанных народов Южной Сибири буддизм сочетается и тесно переплетается с шаманизмом, который обладает своими специфическими отличиями. Шаманизм относится к родовым, магическим, то есть – нерелигиозным, немассовым культам. По этой причине не существует, например, института всебурятского, верховного шамана.
В то же время наднациональный буддизм в Сибири (как и в Калмыкии) не является исключительно национальной бурятской религией. При этом ожидаемо, что при моделировании концепции идентичности характер институтов буддизма в Бурятии и Тыве имплицитно распространяет идеологию на основе не этнической, а гражданской идентичности.
Однако, необходимо отметить, что в последнее время и шаманские ритуалы, в частности – в этнографическом музее народов Забайкалья Улан-Удэ, посещают все желающие, вне зависимости от этнической принадлежности. Таким образом, фактор мистического мировоззрения в плане идентичности бурят и тувинцев, действительно, играет ведущую роль, но декларировать буддизм в качестве основной консолидирующей силы в этом вопросе некорректно: параллельно буддийским ритуалам буряты и тувинцы практикуют шаманизм.
Также необходимо отметить, что буддистское мировоззрение в Бурятии, Тыве и Калмыкии представлено Гелугпа – школой тибетского происхождения, которая как бы ассимилировалась в духовных практиках сибирских таёжных народов в симбиоз почитания предков и шаманизма. Именно этот субстрат и представляет собой концепцию этнической идентичности.
Однако, несмотря на выше сказанное, надо признать, что именно буддизм стал основной доминантой культурной жизни бурят, тувинцев и калмыков.

Список использованных источников

1. Баяртуев Б.Д. Предыстория литературы бурят-монголов. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2001. 167 с.
2. Мартыненко А. В. История религий Востока и традиции исламской культуры в мордовском крае: учебное пособие. Саранск: Издание Историко-социологического ин-та Мордовского ун-та, 2014. 208 с.
3. Митыков В. М. Взаимоотношения советского государства с буддийской церковью (конец 1960-х – 1980-е гг.) // Вестник Бурятского государственного университета. 2010. № 7. С. 45–50.
4. Сафронова Е. С. Современный буддизм в России как часть буддийской цивилизации // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2009. № 1. С. 73–79.
5. Уланов М. С. Буддизм в социокультурном пространстве России. Элиста: Изд-во Калмыцкого ун-та, 2009. 236 с.
6. Янгутов Л. Е. Социальные и политические аспекты распространения буддизма в Монголии // Мир Центральной Азии. Материалы международной конференции. Улан-Удэ: Бурятское книжное издательство, 2007. С. 243 – 247.

Запись опубликована в рубрике Роль культурного наследия в реализации межнациональных и межконфессиональных отношений в контексте диалога культур.. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий